December 18th, 2007

58 лет

Что-то сказка моя кончаться не хочет

(начало - часть первая)
(продолжение - часть вторая)
(продолжение - часть третья)


Вернулся камергер во дворец и прямиком направился к императрице.
- Вот, матушка-государыня, принес то, за чем посылать изволили.
Взяли фрейлины посылочку – а она невесомая, маленькая, даже и не угадать, что там лежит. Развернули, а там чулочки: тонкие, прозрачные, как стрекозиные крылья. Заохали фрейлины, в ладошки захлопали, а государыня стала всех наделять: вот тебе, Стелла, и тебе, Виллина, и даже старые Гингема с Бастиндой получили по паре чулок.
Когда же обрадованные фрейлины разошлись, откашлялся камергер и сказал:
- Разрешите, Ваше величество, рассказать, что я увидел у немца-чулочника.
- Рассказывай, - разрешила императрица, а сама сидит и чулочки перебирает.
- Нет там никакого немца! – сказал камергер. – Заправляет там всем его дочка-лютеранка, а в подчинении у нее падшие девки из притона. Они-то и сплели чулки. Не хотел я брать от них, бесстыдниц, заказ, ну так раз вы повелели, пришлось.
Нахмурилась государыня, перестала чулки поглаживать.
- Как это девки? Непотребные?
- Самые что ни на есть непотребные, матушка! На меня напали, за бакенбарды тянули, еле тростью отбился! Представляете, если они на все государство разболтают длинными языками, что сама государыня их чулки носит и не гнушается? Позор на всю Европу! Что скажут австро-венгерский император, да королева Виктория?
- Мне нет дела, что они скажут! – разъярилась императрица. – А скажут – войной пойду! Я не могу допустить урон своему престижу! Позвать ко мне Марту-лютеранку на допрос с пристрастием!
И помчались кавалергарды, размахивая палашами, схватить преступницу и подвести ее под ясны очи матушки-государыни.
В это время сидели Марта с купцом, чаевничали. Рассуждали о том, как еще машинок наделают, еще больше работниц наймут – мало ли на Руси веселых домов, да выпросят у государыни право именоваться "Поставщик ея императорского величества". И от этого будет прибыток и им, и стране слава с налогами. Хорошие разговоры, светлые.
А тут кавалергарды нагрянули. Схватили они Марту, а купец бросился им наперерез, крича: "Не виноватая она ни в чем! Берите меня тоже!" Ну, и его схватили, до кучи.
Привезли Марту с купцом во дворец. Вышла к ним государыня: брови хмурит, глаза молнии мечут, три подбородка трясутся от ярости. Грозна матушка в гневе!
Упали Марта с купцом на колени, а императрица им говорит:
- Как же ты, негодная, допустила, чтобы для моих ног чулки пряли девки непотребные из веселого дома? Это ж мне позор и поношение! Может у вас там, в Амстердамах, это за бесчестье не считается, а здесь не бывать такому афронту!
Марта плачет, а купец и говорит:
- Дозвольте мне, Ваше величество, ответить, ибо не виновата она совсем. Моя это задумка.
- Ну, рассказывай, - приказала императрица.
- Значитца так, - сказал купец, приободрившись, - девице Марте Карловне так хотелось в срок выполнить заказ Вашего Величества, что она наняла в помощь крепких деревенских девок, честных и православных. Да только руки у тех никак для тонкой работы не годны. В мозолях руки, да в заусеницах. А фильдеперсовые чулки деликатного обращения требуют. Вот и не было у нас других работниц, кроме как девицы из веселого дома. Нигде не найдешь ручек мягче и сноровистей. Лучше только у герцогинь, да разве ж герцогини пойдут чулки ткать, даже для Вашего величества полного удовлетворения. А девушки ручки ежеутренне кольдкремом мажут да пемзой трут. Ни единой зацепки не сделали – чулочки получились высший сорт.
- Как же ты не понимаешь, купец, - смягчилась матушка. – Хоть и добрые побуждения у тебя были, да не могу я честь свою уронить и носить чулки, сотканные падшими девушками. Не к лицу мне. И фрейлинам накажу.
- Матушка-государыня, - взмолился купец, - прошу дозволения слово сказать. Мысль у меня есть.
- Какая?
- А что если девушки эти будут не падшие?
- Где ж ты таких возьмешь? – удивилась императрица. – Сам же говорил, что только у герцогинь руки мягче.
- Так они и будут ткать, - сказал купец. – Только будут уже не падшими, а исправившимися. Для этого общество надо создать. И назвать его "Человеколюбивое общество спасения от разврата падших девушек под патронажем императрицы". А от исправившихся девушек, которым патронирует сама государыня, никому не грешно плоды исправления принять, дабы показать пример христианского смирения и человеколюбия.
- Что ж, - согласилась императрица, уж больно ей чулочки понравились. – Так тому и быть. Создавай общество, даю на то свое монаршее дозволение.
И все было бы хорошо, да воспротивились этому мадам да крестьянские девки, которых Марта выгнала за профнепригодностью…

(окончание следует)
58 лет

Конец сказки про умного купца

(начало - часть первая)
(продолжение - часть вторая)
(продолжение - часть третья)
(продолжение - часть четвертая)

Стал купец выправлять бумаги на Общество падших девушек, а пока суд да дело, Марта набрала еще заказов, ведь каждой знатной даме захотелось чулочков, какие сама государыня носит. Девушки продолжали ходить к ней, ткать и слушать интересные рассказы Марты о заморской жизни, где девушки самостоятельность имеют, во всем сами себе хозяйки, а некоторых даже называют по-гречески – феминами.
Хозяйка веселого дома была очень недовольна тем, что ее девушки к Марте переметнулись. По вечерам только и разговоров было, что Марта то сказала, да Марта это показала – мадам все труднее становилось разогнать девушек встречать кавалеров. А иные стали дерзить, странные речи вести, мол, служба у мадам унижает их девичье достоинство, и они не хотят быть подстилками для ублажения мужчин только потому, что у тех имеется окаянный отросток. Некоторые даже клиентам это выговаривали, отчего те впадали в уныние и переставали посещать веселый дом. Выручка падала, и так же падало настроение у мадам.
Как-то собрала она девушек, уже собиравшихся к Марте, и заявила, что заказ матушки-государыни выполнен, их помощь больше не нужна, поэтому кто из ослушниц к Марте пойдет, того она выгонит без паспорта, и даже желтого билета им не видать, как своих ушей. Так и помрут под забором беспаспортными. Не понравилось это девушкам, стали они на мадам кричать, что сама матушка-государыня их защищает, собрали пожитки, и поминай, как звали. Остались у мадам самые ленивые, которые не хотели свои пальцы утруждать ткачеством. Нравилось им целый день в постели лежать, да конфеты сосать, а вечером делать тоже самое, но в компании кавалеров.
Марта создала артель, повесила вывеску "Чулочная артель Человеколюбивого общества спасения от разврата падших девушек под патронажем императрицы", а ниже, более мелко "Поставщик двора ее императорского величества", и заказы потекли рекой. Купец в Шотландию да Персию за фильдекосом и фильдеперсом ездит, Марта за работницами приглядывает, новые фасоны рисует, девушки ткут. У некоторых уже женихи появились, ведь не какая-нибудь шалава, а с приданым, скопленным собственным трудом.
В это время, крестьянские девки, которых купец привез из деревни, не захотели вернуться обратно, и отправились к мадам, в ее пустой веселый дом. Мадам обрадовалась новеньким, хотя выглядели они неказисто, назвала гостей, устроила прием с вином и пивом. А когда гости разбрелись по комнатам, то оказалось, что крестьянки, хотя тоже любить умеют, да не так, как положено в городе. Руки у них грубые, пятки заскорузлые, о словах "петтинг" и "куниллинг" слыхом не слыхали, а на попытки клиентов показать, что это такое, раздавали налево и направо затрещины. Обиделись гости, потребовали назад свои деньги, да и убыли навсегда, разнося о веселом доме дурную молву.
Мадам со злости выгнала крестьянских девок прочь, а сама села на пароход и уехала в Америку, в деревеньку Голливуд – там нужна была помощница по кастингу. Что такое кастинг, мадам не знала, но думала, что справится.
Остались крестьянские девки без работы и крыши над головой, а домой к коровам не хочется. Слоняются без дела, да еще приятелей себе таких же нашли, у которых свободного времени много. Сошлись они на том, что вокруг все жилы из них тянут, денег не дают, их самих не уважают, и устроили революцию. Государыню прогнали, ее чулки разворовали, фрейлин постреляли, как врагов народа. Марта на родину подалась, журнал "Сивуха" стала издавать, с выкройками модных чулок. Ее работницы тоже кто куда разбежались и схоронились. И только умному купцу все нипочем. Он во все времена выкарабкивался. Сначала продразверсткой занялся, потом НЭП организовал, дальше на стройки века отправился, в войну интендантствовал, потом за целину агитировал под кукурузу, а сейчас нефтью торгует.
Стал наш купец называться новым купцом. Больших денег нажил. Марта приехала обратно и привезла свой журнал на продажу, девушки - одна модельный бизнес открыла, другая - бутик эксклюзивный. Государыня издалека грамоты раздает и дворянство за заслуги – вот и новому купцу пожаловала.
А крестьянские девки со своими ухажерами так к коровам и не вернулись. Все так же требуют от тех, кто артели создает, хлеба и зрелищ. Да еще слух пронесся, что царя хотят на царство. Нового, нашего. Чтоб все отнял и поделил.
58 лет

Немного пришла в себя

Пережила вчера небольшой моральный стресс, который вылился в сказку. Сказка написана, теперь можно вернуться к обычному течению ленты.
Прошвырнулась по поисковым системам. Все, как обычно. Меня обсуждают за одноклассников, лицемерно жалеют, что не состоялась, подозревают, что я толстая и бородавчатая. Банить лень.
Другая дамочка, с пони на аватаре, которй я не раз делала замечания перестать хвалить меня без меры, ибо это переходит всякие границы, теперь впала в другую крайность, и уже поругивает. Это более приемлемо.
На работе сотрудница принесла торт со своей фотографией на нем и попросила сфотографировать. Я сфотографировала. Когда от торта осталась только серединка с ее лицом, она предложила мне на выбор лобик или щечку. Я вежливо отказалась.
Узнала новость: мужчина, отец пятерых дочерей, который два года назад уверял меня, что он - отличный семьянин и ни-ни, бросил вторую жену и живет с любовницей. Удивилась собственной близорукости и непроницательности. Но к нему никаких претензий: он тогда меня здорово выручил - подбросил хорошую халтурку.
В качалке прошла 5 километров в горку, сожгла 560 калорий, на ватных ногах пришла в раздевалку, упала в шезлонг и поспала четверть часа. Потом пошла плавать.
Сын попросил помочь ему с проектом в институте. Сидела, правила. Он впечатлился.
Друг звонил дважды, сказал, что его переполняют чувства. Он получает удовольствие, читая меня. И добавил, что по сказке можно изучать становление капитализма в Европе. Короче, чем "Капитал" Маркса, и доступнее. А дважды звонил, потому что первый раз стояла жена и он со страха бросил трубку. Хотя если это друг, то почему со страха?
С любовником слегка поцапалась. С ним невозможно ругаться - он в армии прошел специальный курс допроса террористов, и мои логические доводы вязнут в его ответах, как каблуки в летнем асфальте.
По телевизору трактуют талмудическое изречение "Не делай другу того, чего не хочешь, чтобы сделали тебе" как "Прекрати рассылать письма счастья".
На этом, пожалуй, закончу.
Хорошего вам дня!