November 21st, 2008

размышлизмы

Так, подумалось...

Говорят, что социум более жесток к женщинам, нежели к мужчинам. Как пример, история Бриджит Джонс: "Я не выхожу замуж потому что, на самом деле, Фуни, все мое тело, под одеждой, покрыто чешуей". До сих пор считается, что женщина, не вышедшая замуж, ущербна и неполноценна, как бы она не объясняла свое одиночество нежеланием стирать пеленки и готовить этому лентяю на диване.
Но, как ни странно, женщина, родившая детей пусть даже не в браке, с возрастом реабилитируется в общественном мнении, при условии, что дети достигли чего-либо. Она превращается в преданную мать, отдавшую все силы на воспитание такого прекрасного сына/дочери.
И снова она не сама по себе - личность, человек, индивидуум, а приставка к выросшему ребенку. Он реализовала себя в детях.

Что же с мужчинами? Конечно, на вершине социальной лестницы - успешный женатый мужчина в моногамном браке с первой женой.
Немного портит картину вторая молодая жена, ведь появляются сложности с первой женой и детьми от нее, раздел денег в случае, если он хороший отец, и ненависть бывшей семьи в случае, если он отец плохой. Вторая жена либо терпит его отлучки к детям, либо боится, что и с ней и ее детьми он поступит так же. Эта мысль гнездится у нее где-то глубоко в подкорке, она отгоняет ее, но мысль возвращается, стоит только вспомнить о тех детях.

Холостяки тоже хороши до поры, до времени. Осознание того, что он чего-то не узнает, видя вокруг женатных и "детных" знакомых, превращает его в маниакального приверженца собственной обособленности. Если же он при этом живет с мамой, то это все, клиника. Социум относится к таким весьма пренебрежительно.

И, наконец, на последней ступеньке социальной лестницы стоят пожилые разведенные мужчины, которые всю жизнь платили алименты родным, но чужим по духу детям (или не платили, потому что нет или жалко денег). Они уже подорвали свое здоровье общей неухоженностью и отсутствием полезных в быту навыков. Время строить карьеру уже прошло, учиться уже поздно. Живут такие, обычно, на съемных квартирах, или в комнатах, получают минимальную зарплату, которую тратят на аренду, сигареты, выпивку и лапшу "Доширак". Они составляют основной контингент сайтов знакомств "Для серьезных целей после сорока", и все жалуются на женскую алчность и меркантильность.

Так что социум строг только к женщинам репродуктивного возраста. Но если она выполнила программу - она свободна от обязательств перед ним.
Хильда смущенная

О фармацевте Моти



Я даже аспирин не могу купить без приключений.
Семейный врач прописал мне мазь для плеча и акамоль. Это у них традиция такая, у семейных врачей - прописывать акамоль. Как доктор Пилюлькин лечит всех касторкой, так без акамоля не обходится ни один уважающий себя участковый.
Я взяла рецепт и поплелась в аптеку. Там отпускал лекарства знакомый аптекарь Мордехай, который каждый раз в пакетик с лекарствами клал мне мандаринку.
И на этот раз Моти, увидев меня, засиял от счастья и полез под прилавок за мандаринами.
- Я хочу женщину-премьер-министра! - конфиденциально заявил он, наклонясь ко мне через прилавок.
Я молчала, не зная, что ответить.
Моти вытащил из нагрудного кармана визитку и показал мне:
- Видишь фамилию? Это Шпитцер. И номер личного мобильника. Я в любой момент могу позвонить Шпитцеру.
Я не знала, что мне делать с этой информацией, поэтому спросила:
- И что?
- Как что? - удивился Моти. - Это же Шпитцер! Муж Ципи! Ах, какая женщина! Я ее хочу!
- А как же Шпитцер? - возразила я. - Он не будет против?
- Да ты что! - воскликнул он. - Ципи мне сама звонила, благодарила! Я для нее столько делаю!
Я потянула к себе пакетик с мазью.
- Дай мне слово, что в феврале проголосуешь за Ципи! - пригрозил он.
- А как же Биби? - сказала я только чтобы от него отвязаться.
- Что Биби... - махнул он рукой. - Я в него верил. но когда увидел Ципи... Это такая женщина! Дай мне твою почту, я буду тебе писать.
И он протянул мне еще одну мандаринку.
Я откланялась и ушла.
Идя к стоянке, я соображала, почему я так нравлюсь седым низеньким мужчинам? Наверное потому, что во времена их молодости их тянуло к похожим на меня женщинам - плотным румяным кибуцницам. Они тогда были идеалом красоты, а не бледные мучные черви-манекенщицы, заполонившие ныне экраны.