July 31st, 2010

Тортилла

Мне нужно общение


(картинка для иллюстрации)

В Москве я попала в ночной клуб "Высоцкий". Как мне сказали, это - крутое, брендовое место, куда с улицы просто так не попадешь, нужна клубная карта. У входа стояли два гориллоподобных охранника, стоянка была забита навороченными "иномарками", как там выражаются.
Внутри было душно, накурено, музыка потрясала децибелами, в темноте мелькали разноцветные всполохи и слепили глаза. Люди танцевали, крича что-то друг-другу в ухо.

- Правда, клево?! - закричала мне подружка. - Здесь отпадно! Мы часто сюда ходим общаться!

И тем самым оставила меня в недоумении.
Я могу понять, что в клубы и рестораны с громкой музыкой ходят потанцевать, покурить, показать, что ты в тусовке, познакомиться. Но пообщаться? Ведь общение это, прежде всего, разговор, а для разговора нужны уши. Какие уши выдержат музыку, которую нужно перекрикивать?

Только не говорите мне, что я - старая Тортилла, и ничего не понимаю в молодежном общении и времяпрепровождении. Я ходила на институтские вечеринки, где в полную мощь гремели мелодии из "Аббы" и "Бони М". И точно также танцующие перекрикивались короткими словами. Но я не называю это общением. Мне всегда нравились не ночные шумные клубы, а рестораны со спокойной джазовой-блюзовой музыкой, желательно, живой. Там слышишь партнера, и не напрягаешься при разговоре.

Но, может быть, общение в ночном клубе - это общение для тех, кому нечего сказать?
по умолчанию

О молоке и генеральном директоре

На нашей работе было принято, чтобы администрация покупала работникам кофе, чай, молоко и сахар. Чай был самый обыкновенный, а я люблю "Эрл Грей", поэтому приносила пакетики из дома. Кофе я не пью абсолютно, сахара в чай не кладу, а молоко использовала редко, когда случалось мне варить себе гречку (я ее приносила из дома уже готовую).

Зато наши работницы без кофе и молока работать не могли! Они пили его литрами, причем что меня поражает, что в Израиле растворимый кофе за кофе не считается. "Кируля, как это ты не пьешь кофе? Даже растворимый? Это же не кофе!" - слышала я такие отзывы.

Частенько, вынув из холодильника картонку с молоком, служащие оставляли ее около раковины, а не ставили обратно в холод, и молоко скисало. Соответственно, приходилось покупать больше молока из-за чьей-то небрежности.

Секретарша генерального директора посылала гневные письма по внутренней почте о том, чтобы ставили картонки с молоком в холодильник, но никто не внимал - молоко продолжало киснуть.

И тогда, в соответствии с законами Маркса, генеральный решить бить рублем. Или, в данном случае, шекелем.
Секретарша послала новое письмо, в котором говорилось, что раз народ продолжает безобразничать, а молоко - скисать, то больше руководство молоко покупать не будет, как хотите, так и обходитесь - приносите из дома.

Это письмо вообще прошло мимо меня. Я молоко не пью, мне до лампочки, нет его и не надо. Но общественность заволновалась. Все стали уверять, что вот они всегда кладут молоко на место, в то время как другие... Причем говорили это все, и было непонятно, кто эти таинственные злодеи "другие"?

А молока в холодильнике не было. Работники стали приносить из дома свои картонки, надписывать их, просить друг у друга в долг - атмосфера накалялась. И тогда решили написать генеральному слезное письмо, мол, мы больше не будем, верните молоко, а мы - ни-ни, будем на место класть, и дверцу плотно прикрывать.

Надо сказать, что работники сидели на первом этаже, а классы, где я преподавала, и откуда писала вам "ежедневные байки", находились на втором этаже, и я не знала, какая волнующая проблема стоит перед сотрудниками.

Наконец, челобитная была написана, ее подписали, и я оказалась последняя, кто не подписал, так как была наверху.
Ко мне подошли и сказали:
- Кируля, ты будешь подписывать письмо, чтобы нам вернули молоко? Ты одна не подписала.

Я взяла письмо, и то, что я там прочитала, мне не понравилось. Там были слова типа "мы больше не будем", и "пожалуйста, продолжайте покупать".
Вернув письмо, я сказала:
- Я не буду подписывать. Я не пью кофе с молоком, и поэтому я никогда не забывала картонку на столе.

Письмо ушло на стол генеральному без моей подписи.

На следующий день меня вызвали к нему на ковер.
- Ты понимаешь, - сказал он мне, - у нас сейчас тяжелые времена, и я ввожу режим экономии. А молоко киснет. Это ненужный расход.
- Я понимаю, - кивнула я. - Я не понимаю, причем тут я?
- Весь коллектив подписал эту бумагу, и только ты нет. Ты отрываешься от коллектива.
- Я единственная в коллективе не пью кофе с молоком, - ответила я. - Кстати, я еще и не курю, и на всякий случай, не буду подписывать письмо о том, что не буду мусорить окурками на лестнице.
- Ты ставишь меня в неловкое положение, - сказал генеральный, глядя мне в глаза. - Я не могу удовлетворить просьбу, если не все подписали.
- Послушай, - сказала я, не отводя взгляда. - Мы с тобой одного возраста, и старше всех, кто подписал это письмо. И ты, и я понимаем, что это детский сад. Ты хочешь, чтобы я подписала, потому что иначе пострадает твой авторитет. Хорошо, я пойду тебе навстречу, и подпишу, но знай, что я это сделала только ради тебя, а не для того, чтобы на кухне было бесплатное молоко. Оно меня не интересует.

Я подписала. Молоко на кухне появилось. Иногда стоит уступить в мелочах, чтобы сделать человеку приятно. Ему же важно было.