May 6th, 2015

кимоно

О целебном воздухе

Ныне попалась мне на глаза рукопись, написанная не благородной каллиграфией, принятой в Поднебесной, а вульгарной латынью. Но и оттуда можно извлечь много поучительного.

Рукопись рассказывает об эллинском полководце по имени Пир из Эпира, который добыл себе славу на поле брани и тем заслужил упоминания в рукописи ученого старца Плу Тар Ха.

Сей славным муж решил завоевать южный полуостров Кы Рым, находившийся во владении ромейцев. Жили на нем киммерийцы, тавры, понтийцы и многие другие народы. Побережье славилось целебным воздухом, да больше ничего там не было.

Пир из Эпира собрал войско, боевых слонов, и двинулся на завоевание Кы Рыма. Жители острова так наслаждались целебным воздухом, что не сдвинулись с места, чтобы противостоять завоевателю. Пир из Эпира удивился такой легкой победе, щедро наградил своих военачальников, и даже простым воинам достались трофеи. Воины так обрадовались, что написали на крепостной стене: "Сначала Кы Рым, а потом Рим!", и разбрелись кто куда, в поисках вина и женщин.

Жители же полуострова даже не заметили, что их завоевали. Целебный воздух был столь густ и душист, что они не захотели отрываться от наслаждения вдыхать его.

Пир из Эпира начал вывозить военную добычу, и тут его подстерегли страшные беды: на полуострове не оказалось дорог, а боевые слоны не были приспособлены для перевозки тяжестей. Им не хватало корма и воды, они дохли один за другим. Слуги же, нанятые ухаживать за слонами, не работали, ушли на берег моря, легли между киммерийцами и таврами, и тоже стали вдыхать целебный воздух.

Прошло немного времени, и Пир из Эпира остался один: его боевые слоны сдохли, его закаленные в боях воины и верные слуги лежали на теплом песке и мерно дышали, закрыв глаза.

И вскричал Пир из Эпира: «Ещё одна такая победа, и я останусь без войска!»

Мне неизвестно, что стало с несчастным полководцем и его войском. Может быть он, смирившись, тоже лег на мягкий песок и закрыл глаза. А может, собрал новое войско и пошел на Рим. История умалчивает.

Мудрый император Поднебесной, которому я, скромный архивариус, поведал эту историю в часы его кратковременного отдыха, молвил: "Нет алчности без зависти, как не бывает гнили без запаха. Нет глупее тех людей, которые в надежде на большее забывают о том, что имеют".

Синь Лю, чиновник при императоре Поднебесной, 37 год до нашей эры. ‪#‎синьлю‬
58 лет

В Баку около метро Нариманова до сих пор стоят (я только надеюсь) "немецкие дома". Квартиры в них…

Анжела Девис

Арбайтн! Шнель!

В Баку около метро Нариманова до сих пор стоят (я только надеюсь) "немецкие дома". Квартиры в них просторные, потолки высокие, дома из крепкого камня, а не бетонные.

Строили их пленные немцы, которых в Баку привезли после войны. В мое время квартиры в них ценились дороже обыкновенных, которые строили не немцы.

Однажды моя бабушка проходила мимо строящегося дома, и увидела такую картину: стоит пленный немец и линейкой вымеряет кирпичи. Отмерит - кладет в сторону. Или в другую.

Подходит к нему бригадир и кричит:
- Что ты копаешься? Давай, давай! Работай! Шнелль! Арбайтн!

Немец поднял голову от линейки и сказал на плохом русском:
- Найн шнелль, плохой дом будет.

Бабушка часто рассказывала мне эту историю в детстве, и все удивлялась: ведь немец пленный, работает на завоевателя, но вот не может работать спустя рукава.
по умолчанию

Комиссар под бело-голубым флагом



Было это 20 лет назад, в 1995 году. Я тогда работала в министерстве по делам репатриантов, в городе Реховоте.
Поступила разнарядка: устроить ветеранам праздник в парке Аяркон в Тель-Авиве. По реховотскому отделению ответственной за мероприятие назначили меня.

В день Х к министерству подкатило несколько автобусов, ветеранов погрузили, я выдала каждому по бутерброду, бутылке с водой и по такому значку. Кому пришла в голову мысль сделать такой значок - не знаю. Но ветераны брали значки охотно и цепляли их на майки. Никаких черно-оранжевых ленточек и в помине не было, так что все вокруг радовало глаз бело-голубыми цветами.

Я высадила ветеранов на травку - им должны были петь и плясать, и, измученная этим балаганом, залезла в автобус, чтобы отдохнуть. Там сидел ответственный по округу, немолодой ашкеназ. Он посмотрел на этот праздник: музыку, песни, речевки, флажки и шарики, и сказал: "Не праздник это для евреев. Мы не победили в этой войне, а потеряли шесть миллионов нашего народа. Это должен быть день памяти и скорби, а не вот это". Сказал и углубился в книгу.

Евреи, он прав?