Кируля Аскалонская (kirulya) wrote,
Кируля Аскалонская
kirulya

Categories:

Ретро-детектив-1 (13)

Начало Предыдущая часть
Глава пятая. Духи и д‎ухи.

Борно-тимоловое мыло провизора Г.Д. Бюргенса. Против излишней потливости и дезодорирующее. Благовонное туалетное мыло высшего достоинства. Продается везде! 1 кус. 50 коп. 1\2 кус 30 коп. В магазинах Высочайше утвержденного Товарищества высшей парфюмерии – духи ЛЕВКОЙ. Поставщик Высочайшего Двора А. Ралле и К".
"Настоящая VIOLETTE de Parme. Пармская фиалка пользуется старинною репутацией, постоянно увеличивающеюся.»


* * *
Аполлинария Лазаревна Авилова, N-ск – графу Кобринскому, Санкт-Петербург

Ваше сиятельство,
Обращаюсь к вам по просьбе Марии Игнатьевны Рамзиной, моей родственницы. Она передала ваше великодушное предложение издать записки моего покойного мужа Владимира Гавриловича Авилова о путешествиях.
Все бумаги его в полном порядке, пронумерованы в хронологической последовательности и готовы к изданию. Немедленно по получении официального письма Императорского географического общества вышлю все копии, имеющиеся в моем распоряжении. Я переписывала их собственноручно, так как многие записи подпорчены водой, а в некоторых местах выцвели чернила.

Примите уверения в глубочайшем уважении и совершеннейшем к Вам почтении.
Аполлинария Авилова,
вдова коллежского асессора Владимира Григорьевича Авилова.

* * *
Штабс-капитан Николай Сомов – поручику Лейб-Гвардии Кирасирского Его Величества полка Алексею Соковнину, Москва.

Прости, друг мой, совсем тебя забыл и не пишу уж который день! Служба отнимает все время, у Полины бывал крайне редко, можно сказать, что до вчерашнего дня не видел совсем, но сегодня с утра я всецело принадлежал ей.
Зайдя давеча к ней с визитом, сразу заметил ее озабоченность чем-то.
– Николай Львович, – обратилась она ко мне, – что вы делаете завтра утром?
– Как всегда, служба, – ответил я ей.
– Как жаль, – Полина выглядела разочарованной. – Мне необходимо ваше общество.
И она так посмотрела на меня, что я тотчас поспешил к гарнизонному начальству и выпросил отпуск назавтра. И вот с утра, весь в нетерпении, я был у дверей ее дома. Ведь я счастлив, когда Полина нуждается в моей помощи!
Моя радость немного поблекла, когда я понял, что несравненная мадам Авилова не собирается провести со мной весь день наедине. Рядом с ней, одетой на выход, стояла ее подопечная Анастасия.
Нет, я ничего не имею против, девушка мила, как нераспустившийся розан, но все мои мечты рухнули.
– Г-н Сомов, не согласитесь ли вы сопровождать нас на прогулке? – спросила меня Полина и улыбнулась.
Ее улыбка несколько ослабила мое разочарование. Мы пошли пешком. Погода стояла чудесная, морозная, после прошедшего ранним утром снежка воздух был свеж и прозрачен, а крыши домов сверкали белизной на солнце. Полина взяла меня под руку, и мне на плечо упали яркие снежинки с ее шляпы. Мы оживленно беседовали, только Настя шла рядом, угрюмая и сосредоточенная.
– Что с ней? – наклонился я к уху моей спутницы.
– Мы собираемся провести химический научный опыт, и Настенька внутренне к нему готовится.
Меня это известие несколько встревожило. Прошлый «химический опыт» с переодеванием и посещением борделя закончился приходом к Полине сыскного агента. И вот новая игра с огнем.
–Может быть, расскажете подробнее? – спросил я осторожно.
– О, ничего особенного! – рассмеялась она. – Мы просто ищем некий О-де-Колон в подарок. Будем выбирать запах. По научному.
– Хорошо, что сейчас не лето, – вдруг сказала молчавшая до этого Настя. – Летом запахов много. Трава пахнет, пыль, дождем прибитая, цветы…
– Конский навоз, – добавил я, совершенно не осознавая, что говорю.
– Фи, штабс-капитан! – Полина скорчила смешную гримаску, – вы не на конюшне! Мы же с девушкой разговариваем, институткой. У нас «синявки» от такого брутального оборота в обморок упали бы. А вы о прозе жизни вспомнили.
Я даже покраснел, что со мной давно не случалось! Хотел что-либо ввернуть, да ничего на ум не пришло, лишь подкрутил ус и хмыкнул.
Тем временем мы вышли на главную улицу N-ска, Торговую. Скажу тебе, Алеша, что губернский город, хоть и не первого класса, как Киев или Одесса, в которой мы с тобой квартировали, но тоже очень приятный и просвещенный. Мы шли мимо лавок с вывесками. На одной из них, с надписью «Зубные средства от благочинных монахов Крестовоздвиженского монастыря – пасты, эликсиры, порошки и ополаскиватели. Основан в 1808 году» был изображен толстый монашек с улыбкой от уха до уха – вылитый Санчо Панса. Мы уже прошли пассаж со шляпной и перчаточной витринами и площадь, в центре которой разбит фонтан, не действующий по причине зимнего времени, и завернули за угол. Перед нами показалась роскошная вывеска, украшенная золотом и вензелями: «N-ское отделение магазина Высочайше утвержденного Товарищества высшей парфюмерии. Братья Нелидовы»
– Сюда, – зачарованно глядя на вывеску, сказала Настя. – Аня Нелидова у нас учится. В первом отделении, для знатных. От нее всегда сильно духами пахнет, хотя она говорит, что ничего на себя не брызгает, просто к отцу в магазин заходит. А я здесь еще никогда не была.
– Вот сейчас и побываешь, – весело сказала Полина и первая поднялась по ступенькам.
С бодрящего морозного воздуха мы вошли в магазин, наполненный удушающими запахами всяких кремов, духов и притираний. Тысячи разных флаконов и банок с французскими надписями теснились на полках. Мои дамы чувствовали себя здесь, словно рыбы в воде. Моего терпения хватило на несколько минут. Извинившись, я вышел подышать и закурить. Когда папироса была уже докурена, я вновь вошел в магазин и увидел такую картину: перед Анастасией на прилавке стояла чуть ли не сотня флакончиков, она подносила к носу одну душистую полоску бумаги за другой и каждый раз отрицательно качала головой. Полина брала другую полоску, а продавцы все подносили и подносили новые флаконы.
– Николай Львович! – воскликнула она, оборачиваясь. – Куда вы исчезли? Подойдите сюда, помогите нам. Мы никак не можем придти к решению, что выбрать.
– А что именно вам надо? – спросил я, с опаской глядя на заваленный парфюмерией столик.
– Нужен мужской О-де-Колон. Такой... – Полина неопределенно повертела в воздухе пальцами, а потом показала на Настю. – Она тебе скажет.
– Может быть, вам подойдут духи "Левкой"? – предложил продавец услужливо изгибаясь. – Или VIOLETTE de Parme. Пармская фиалка – многие берут и очень довольны.
– Мы же ищем мужской запах! Причем тут пармская фиалка?
Временами Полина бывает очень резка. Я взял из рук продавца флакон и понюхал:
– Прелестный запах, – сказал я, хотя уже одурел от духоты. – Думаю, вам он очень подошел бы.
Это была моя маленькая месть Полине за скуку, перенесенную мною в парфюмерии.
Полина недовольно взглянула на меня:
– Николай Львович, вам бы все шутить... – и, обращаясь к Насте, спросила: – Может быть, это был запах лимона, или табака, или хвои? Вспомни, пожалуйста.
Но Настенька коснулась рукой до лба и проговорила:
– Полина, мне дурно, давай выйдем на воздух.
Мы распрощались и вышли из лавки. На свежем морозном воздухе девушка пришла в себя и порозовела. Она смотрела по сторонам и улыбалась. Полина же была невесела.
– Что случилось, дорогая? – спросил я ее.
– Ничего, просто все напрасно, – печально ответила она. – А я так надеялась, что Настя узнает запах.
И Полина рассказала мне леденящую историю о том, как убийца зажимал рот Насте и его ладони пахли каким-то странным запахом. Не то парфюмерия, не то мыло какое-то, но странный запах для мужчины. Вот они и решили перенюхать всю лавку, но не нашли ничего похожего.
Опять моя милая авантюристка лезет не в свое дело! Ну, чего ей стоило рассказать Кроликову об этом запахе? Может быть, в полиции есть химическая лаборатория для опытов. А Полина поступает, словно неразумный школяр!
Вот так, слегка препираясь, мы вошли в городской сад, где, несмотря на крещенский мороз, было довольно многолюдно. Вертелась расписная карусель, торговцы держали в замерзших руках петушков на палочках, а неподалеку раскинулся цирк-шапито.
При входе в цирк зазывала кричал зычным голосом:
– Заходите, не жалейте, грусть-тоску свою развейте! Здесь слоны и попугаи, кони ржут, собаки лают! Фокусники, акробаты – все тут бравые ребята! Есть борцы и силачи, клоуны и трубачи! За билет лишь заплатите и быстрее в цирк входите! Начинаем представленье – публике на удивленье!
Такие складные стишки, Алеша, что я их сходу запомнил.
Настя потянула Полину за рукав:
– Полиночка, я очень хочу в цирк, давай пойдем!
– Прекрасная мысль! – поддержал я ее и отправился за билетами.
Купив самые дорогие, я протиснулся сквозь толпу и провел моих спутниц на места во втором ряду около прохода.
Мы наслаждались представлением. Выступали дрессированные собачки, приведшие Настю в полный восторг. Полина смеялась над проделками клоуна, гуляющего по проволоке, а я залюбовался каучуковой женщиной. Вот бы с такой... Хотя нет, это я заговариваюсь.
Пока я предавался мечтам, Полина, явно чувствуя неладное, повернулась ко мне.
– Посмотрите туда, – она показала на выход с арены.
– Где?
– Вот там, в проходе, узнаете?
Я посмотрел туда, куда мне показывала моя спутница, но ничего толком не увидел.
– Ее надо найти! Идемте! – Полина поднялась с места.
– Барышня, сядьте! – зашипела на нее сзади возмущенная старушка. – Мне ничего не видно!
На арене тем временем каучуковую акробатку сменил фокусник в тюрбане, с огромными усами, торчащими вверх, как две пики, и с бородкой клинышком. Он махнул рукой, на сцену вынесли какие-то длинные ящики с отверстиями, и в тот момент, когда Полина выпрямилась во весь свой немаленький рост, он, неожиданно улыбнулся, раскланялся публике и подошел к нам.
– Прошу вас, мадам, – сказал он и протянул ей руку. А потом, обратившись к залу, громко сказал: – Я счастлив, что прелестная госпожа согласилась участвовать в таком опасном и увлекательном фокусе. Но уверяю вас – ни один волос не упадет с вашей головы. Передайте мне шляпку, пожалуйста.
Полина вышла на арену, а мы с Настей затаили дыхание. Я все еще сомневался в разумности этого шага, но Полина, повинуясь циркачу, уже укладывалась в узкий длинный ящик, из которого нам была видна лишь ее голова в шляпке и ступни в изящных сапожках.
Двое служителей вынесли на арену длинную пилу и встали около фокусника. Тревожно забили барабаны, и этот мерзкий шут стал перепиливать пополам улыбающуюся Полину. Я похолодел. Настенька вцепилась в меня и не сводила с арены взгляда. А этот наглый фигляр, разрезав пополам мою любимую женщину, вставил в прорези дощечки и раздвинул ящик. Ноги и голова Полины оказались на разных сторонах арены. А она продолжала улыбаться.
Но этим дело не закончилось. Те же служители выкатили на арену два высоких черных ящика, похожие на узкие шкафы. В каждый служитель внес по половинке Полины (как это ужасно об этом писать), запер дверцы и передал ключ фокуснику. Снова заиграла музыка, чертов Мефистофель хлопнул в ладоши, его помощники отперли дверцы шкафов, и на сцену выпорхнула девушка в шляпке Полины. Второй шкаф зиял пустотой.
Этого я не смог выдержать! Я выскочил на сцену, схватил мерзавца так, что на нем треснула его распроклятая мантия, и зарычал:
– Куда ты дел ее, аферист?! Немедленно верни мне Полину!
Публика хохотала, уверенная, что все именно так и было задумано. Фокусник испуганно озирался, пытаясь при этом еще и раскланиваться. На арену выбежали клоун и два крепких служителя. Клоун стал кувыркаться и пускать слезы фонтанчиками, а служители подхватили меня под локотки и препроводили с арены. Уже за кулисами я дал себе волю, орал и топал ногами так, что разве только львы не сбежались.
Конечно, ты можешь сказать, что это недостойно офицера, но когда у тебя на глазах сначала режут на кусочки любимую женщину, а потом прячут ее в шкафу, где она и исчезает, поневоле начнешь буянить!
Меня наперебой уговаривали:
– Господин офицер, успокойтесь, мы найдем вашу даму. Мы сами в недоумении, куда она могла подеваться из запертого ящика! Но мы ее найдем и вернем вам в целости и сохранности!
– В целости? – закричал я. – Я же своими глазами видел, как вы ее перерезали пополам!
– Это был фокус, иллюзия, обман зрения, – пролепетал испуганный фокусник.
– У всего зала обман?
Еще бы минута и бедняге не поздоровилось бы. Но тут я услышал откуда-то сверху знакомый голос:
Ah, Nicolas, je vous admire, ma parole d'honneur.1 С чего ты так разбушевался? Оставь артиста в покое – он ни в чем не виноват.
– Полина! – ахнул я. – С вами все в порядке?
Если не считать немного растрепанных волос и помятой юбки, моя спутница была цела и невредима. Ее лицо горело праведным гневом, и всем своим видом она напоминала Орлеанскую девственницу, гордо идущую навстречу своим врагам.
– Где вы были? – обеспокоился я.
– Не сейчас, Николай Львович, пойдемте...
И, не взирая на расспросы цирковых, она потащила меня к выходу, где нас ждала встревоженная Настя со шляпой Полины в руках.
– Едемте домой, штабс-капитан. Поймайте извозчика.
Мы сели в сани, я укрыл дам медвежьей полостью, и извозчик щелкнул кнутом:
– Эх, залетные!
Полина отказывалась говорить при Насте, а потом услала меня, наказав придти к ним завтра пополудни.
Так что прощай, Алеша, остальное допишу в следующем письме.

Твой Николай.

* * *
Граф Кобринский, Санкт-Петербург – госпоже Авиловой, N-ск.

Сударыня, спешу уведомить Вас в том, что бумаги Вашего покойного мужа получены. Секретарь географического общества, г-н Милютин, сличил их с реестром, хранящимуся в архиве общества, и сообщил, что в Ваших бумагах отсутствует личный дневник путешествий В.Г.Авилова.
Прошу Вас незамедлительно переслать сей дневник, дабы включить содержание оного в книгу, издаваемую Императорским географическим обществом. В противном случае отчет о путешествиях члена общества окажется неполон и издание сей книги состояться не сможет.

Остаюсь,
Действительный член Императорского географического общества, граф В.Г.Кобринский.

----------------------------
1 Ах, Николай, я, право, вам удивляюсь

(продолжение следует)
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments