Кируля Аскалонская (kirulya) wrote,
Кируля Аскалонская
kirulya

Categories:

Кельнский долгострой (история одной махинации)

Вы когда-нибудь видели немца-пофигиста? А разгильдяя? Скажете, таких не бывает? А мне довелось побывать в Германии и увидеть город, который населяют люди, совсем не похожие на немцев в стереотипном обывательском понимании.

Моя подруга Ализа, узнав, что я собираюсь в Германию по приглашению еврейских общин немецких городов, настоятельно потребовала, чтобы я остановилась у нее в Кельне и не менее, чем на неделю. Недели не получилось, но за несколько дней в Кельне я увидела столько, что хватило на год воспоминаний.

Итак, по порядку.

Кельнский собор виден из любой точки города и может служить ориентиром для заблудившихся. Хотя на белом свете немало небоскребов и выше него, собор производит неизгладимое впечатление. Его невозможно полностью поймать в объектив фотоаппарата – он нависает над тобой, словно монстр, двурогий мамонт среди соборов Европы. По сравнению с ним собор Парижской Богоматери выглядит прелестной шкатулкой с кукольными химерами, а Гентский собор в Бельгии – кружевной безделушкой, украшенной цветными стеклышками-витражами. Конечно, он меньше самого большого собора христианского мира - Ватиканского собора Святого Петра, ну, так то в Ватикане, на площади одноименного держателя ключей от райских врат, а в Германии Кельнский собор - самый-самый.



Одна из его боковых игл, устремленных в небо, была покрыта строительными лесами. Люди, работавшие на полукилометровой высоте, казались букашками, ползающими по тоненьким дощечкам.

- Когда закончится реставрация собора? – спросила я.

Подруга усмехнулась:

- У нас шутят так: "Когда кафедральный собор будет завершен, наступит конец света". Ответ – никогда. Он настолько огромен, что работа каменщика-реставратора в Кельне будет востребована до второго пришествия. Выветривание, кислотные дожди и загазованность промышленной зоны наносит большой ущерб старинной кладке.

Мы вошли внутрь. Подруга немного замешкалась около киоска с путеводителями, а ко мне подскочил парнишка и предложил входные билеты. Я купила два. Вернувшаяся с буклетами Ализа, увидев у меня в руках билеты, попеняла мне, что я транжирю деньги: вход в собор бесплатный, а я только что приобрела билеты для подъема на колокольню. Я была разочарована: подниматься сотни метров вверх по узкой винтовой лестнице, а потом спускаться с дрожащими от напряжения коленками – это не для меня. Непонятно только, как ежедневно это проделывали звонари?

Внутри было просторно, хотя и темновато. В соборе пахло ладаном и сыростью, скамьи отполированы тысячами седалищ, рядом со свечками ящик с прорезью – бросай денежку, сколько не жалко. На пол и стены бросал отблеск цветной свет витражей, сияло золото церковной утвари, множество цветов украшали стены и обрамляли картины. Вокруг разливалась благоговейная тишина, прерываемая изредка негромкими всплесками восторга. Позже Ализа мне сказала, что нам повезло. мы попали в собор во время штиллегебет - спокойной молитвы. Вскоре снова послышался шум и говор многоязычной толпы туристов.

Я стала бродить вдоль стен. Описание убранства: семнадцатиметровые красные и синие окна верхнего яруса, изображающие сорок восемь святых королей, витражи со сценами из Ветхого и Нового Заветов, гигантский алтарь чёрного мрамора с аркадами, украшенными фигурами пророков, апостолов и святых могло бы занять неимоверно долгое время, поэтому я расскажу только о том, что привлекло меня и оставило след в воспоминаниях.

В углублении бокового нефа, тянущегося от главного входа, были выставлены каменные плиты с высеченными на них готическими буквами. Все равно ничего не понимая, я, тем не менее, пыталась вникнуть в письмена, чувствуя, что они – слепок истории. И вдруг на одном из камней я увидела знакомое слово Jew.

- Что это? - спросила я подругу. – Ты можешь перевести? Мне интересно.

- Тут написано, что архиепископ Энгельберг, волей своей и по Божьему повелению свыше, дарует евреям право хоронить своих покойников на городском кладбище. Плита датирована 1266 годом.

- Понятно, - поразмыслила я. – Отсюда можно сделать два вывода: первый, что в Кельне евреи жили еще в двенадцатом веке, и второй, что жили они неплохо, раз им позволили хоронить покойников на городском кладбище, вместе с христианами.

- Кстати, ты права. Евреи в Кельне всегда жили чуточку лучше, чем на других землях Германии. В старинных документах упоминается, что уже в 321 году от рождества Христова евреи обосновались на благодатном берегу Рейна - римляне разрешили поселяться им здесь в качестве компенсации за разрушение Храма и изгнание. Однако прошло много веков, прежде чем еврейская община Кельна окрепла, увеличилась, а в 1012 году была построена первая синагога.

Евреи богатели, занимались ремеслами, торговлей, держали ломбарды и ссудные лавки. Их состоятельность многим мозолила глаза, и во время первого крестового похода в 1096-1099 гг. многие евреи отдали значительную часть состояния, чтобы откупиться от погромов и насилия, иначе крестовый поход начался бы прямо здесь, так сказать, не отходя от кассы.

Затишье продолжалось недолго. В 1144 году турки напали на Эдессу и захватили ее. Нет, не на Одессу, хотя там тоже были некоторые проблемы с турками, а именно на Эдессу – небольшой городок в северной Месопотамии, находящийся под протекторатом графа Жослена де Куртене. Граф позорно бежал, а весть о разгроме турками дошла до Франции.

Во Франции объявился монах по имени брат Бернар, который так дело не оставил. Он посчитал захват Эдессы личным оскорблением. Бернар стал бродить по городам и весям и «глаголом жечь сердца людей». Народ с радостью принял пропагандиста, ведь со времени первого крестового похода прошло более пятидесяти лет, ужасы и смерти забылись, а вот пряности и шелка, захваченные крестоносцами, уже подходили к концу даже в хозяйствах рачительных граждан.

Бернару удалось уговорить не только горожан и крестьян, но и самого Людовика Седьмого с супругой Алиенорой Аквитанской. Загородив им дорогу на праздновании Пасхи в везельском соборе, он, потрясая крестом над головой, завопил, что народ ждет от короля решительных действий на благо Святой Церкви. И что оставалось Людовику, когда на него смотрят все вокруг? Он был вынужден согласиться и дать обет покарать неверных и освободить Гроб Господень.

Но французскому королю одному оказалось не под силу организовать такое массовое мероприятие, и он обратился к своему кузену, германскому императору Конраду III с просьбой поспособствовать ему людьми, продовольствием и фуражом.

Конрад тем временем правил в Кельне, и ему глубоко был безразличен и крестовый поход, и кузен Людовик с его непомерными аппетитами. Он хотел сидеть в родном городе, пить «кельш» - местное пиво и охотиться со своими баронами на оленей.

Но монах Бернар был неуемен. Он успел уговорить целую Францию с королем, посадить на папский престол Евгения III, подарившего ему за добрую службу ворох индульгенций, которыми монах выгодно торговал – что ему какой-то германский император, сидевший в захолустной колонии?

- Кстати, почему колония? – спросила я Ализу. - Кельн, вроде, находится не на Сейшельских островах, а в самой, что ни на есть, Европе.

- Дело в том, что вышедшим на пенсию римским легионерам полагалось выходное пособие: денежное довольствие и небольшой земельный надел. Так как в Риме и около него земля была дорога, то инвалидам нарезали участки за Рейном, в колонии римских императоров. И однажды туда, с благотворительной целью, прибыла вторая жена императора Клавдия Агриппина, мать Нерона. Именно из-за нее, своей племянницы, Клавдий развелся с Мессалиной, ставшей, благодаря своему распутству, притчей во языцах. Хотя и в этом браке ему не повезло: Агриппина отравила его, чтобы отдать престол семнадцатилетнему сыну, усыновленному императором. Потом ее убил ее же собственный сын, за попытку подослать к нему наемных убийц, но мы немного отвлеклись от темы…

Молодой императрице настолько понравились места и прием отставников-легионеров, что она решила дать этому укрепленному поселению название и возвести его в ранг города. Аванпост стал громко называться Colonia Claudia Ara Agrippinensium, что в переводе означает колония Клавдия у алтаря Агриппинского или, попросту, Колония. В Кельн его превратили германцы. Это произошло в 16 году нашей эры и с тех пор Кельн является старейшим городом Германии.

И какая могла быть атмосфера в этом городе, основанном отставными вояками, признающими в жизни лишь три ценности: вкусно поесть и выпить, сладко выспаться и потискать дебелых германских девок, так непохожих на оливковокожих римлянок. До сих пор Кельн не похож на чинный Бонн, пуританский Берлин и грубоватый Мюнхен. Здесь царит веселье и легкость нравов.

Вернемся к нашим баранам, а именно к монаху Бернару и императору Конраду III. Поняв, что от крестового похода не отвертеться, правитель, недолго думая, обложил местных евреев таким налогом, что они бросились за защитой к самому архиепископу, надеясь, что он их защитит.

Но архиепископ не внял мольбам евреев и посоветовал им раскошелиться, иначе не миновать погромов. Взамен обещал свое покровительство. Фураж и продовольствие для второго крестового похода были найдены, евреев оставили в покое, и крестоносцы двинулись на Святую Землю.

Спустя несколько лет произошла удивительная история, которую с высоты нашего времени, материализма и общей циничности не назовешь иначе, как ловким мошенничеством. Но в древности люди были попроще, и называли тоже самое явление чудом.

Прошло несколько лет, и в Кельн вернулись несколько оставшихся в живых крестоносцев. Многие полегли на поле боя, сражаясь с неверными, часть из них осталась на Святой Земле строить новую жизнь, а тех, кого замучила ностальгия, отправились обратно, к величавому Рейну и любимому «кельшу». Среди них был ловкий вояка, молодой рыцарь по имени Райнальд фон Дассель, отправившийся в крестовый поход не только к вящей славе Господней, но и чтобы набить мошну, так как ему, младшему сыну обедневшего барона, наследство не светило никоим образом.

Добыча, награбленная во время путешествия в Палестину, скоро иссякла, и Райнальд в 1153 году завербовался в армию тридцатилетнего императора Фридриха Первого, взошедшего на престол после кончины своего дяди, императора Конрада III, именно того кельнского балагура и весельчака, не желавшего покидать родной город ради крестового похода.

Фридрих был полной противоположностью дяди: жестокий, вспыльчивый и упрямый, с рыжими непокорными волосами, за что и получил прозвище Барбаросса, под которым известен до сегодняшнего дня более, чем под своим настоящим именем.

У него была идея фикс, как бы мы сказали сейчас: он стремился завоевать Италию и присоединить ее к германским владениям. Поэтому он не раз нападал на эту страну, и даже в один из многочисленных походов полностью разрушил Милан.

Райнальд фон Дассель, обладая светлым умом, ловкостью и изворотливостью, стал при Фридрихе-Барбароссе сначала адъютантом, а потом канцлером и военачальником. Более того, Барбаросса назначил его архиепископом, пойдя против запрета Вормсского конкордата на инвеституру епископов и аббатов. В 11-12 веках императоры не на шутку сражались с римскими папами за право инвеституры (назначения) на церковные должности кого угодно. И назначали, вплоть до некрещеных.

Когда германцы ворвались в Милан и стали грабить налево и направо, его взгляд привлекла богатая усыпальница неких итальянских вельмож при одном из монастырей. Мародеры уже вплотную собрались разрушить захоронение, когда фон Дассель приказал гвардии выгнать всех вон, водрузить на подводы три наиболее богатых и хорошо сохранившихся гроба и отправиться на границу со Швейцарией. Там, в одной из уединенных пещер, добыча была надежно спрятана. Император Фридрих Первый знал об этом необычном желании своего архиепископа, но не вмешивался – ему было не до гробов.

Из второго итальянского похода Барбаросса триумфально вернулся в Германию, а гробы перевезли в императорском обозе: сначала на подводах, а потом кораблем по Рейну. Райнальд фон Дассель строго-настрого приказал своим оруженосцам так отвечать на вопросы: «Это тела погибших рыцарей. Мы везем их на родину, чтобы достойно похоронить». Так без приключений и напастей гробы были доставлены на родину архиепископа – Кельн.

И тут новоявленный архиепископ показал свою авантюристическую натуру в самом выгодном свете: он собрал большой городской совет и рассказал легенду о том, что привез из Святой Земли три гроба, но по дороге спрятал их в швейцарской пещере Драхенлох, так как за ним гнались орды разбойников. И только сейчас он, наконец, смог доставить останки на родину. И император Фридрих Первый благословил его на это деяние.

Когда же горожане спросили, чего особенного в этих гробах и костях, чтобы тащить их из Палестины, ведь умные люди везут шелка и пряности, фон Дассель со всем жаром, на который был способен, воскликнул: «В этих гробах останки трех святых королей! Тех самых волхвов - Гаспара, Мельхиора и Бальтазара, которые пришли поклониться младенцу Иисусу и принесли ему свои дары: золото, ладан и смирну».



Горожане онемели… У них и в мыслях не было, что такой уважаемый человек, - рыцарь, крестоносец, архиепископ, военачальник самого Барбароссы, мог нагло соврать. Раз он говорит, значит, все правда, и городу выпало несказанное счастье обладать такой драгоценной священной реликвией. И конечно, в городском совете не было ни одного еврея, чтобы задать каверзный вопрос «А чем может его преосвященство доказать подлинность святынь?».

Райнальд фон Дассель, ковал железо, пока горячо: он немедленно организовал сбор подписей на золотую раку для святых мощей. Выгодный заказ получила местная школа золотых дел мастера Николауса фон Вердена из Мааса и через несколько лет состоялась торжественная церемония: кости со всеми почестями извлекли из гробов и перенесли в ковчежец, украшенный драгоценными камнями – изумрудами, алмазами, азуритами и ониксом.

Для ларца мастер выбрал форму трехнефной базилики, покоящейся на семи опорах. Три саркофага были украшены эмалевыми картинами с изображением волхвов, Христа и девы Марии.

С тех пор началась для Кельна новая эра. Из периферийного города на окраине империи, политической проститутки, ложащейся то под одного правителя, то под другого, в надежде, что больше дадут, Кельн превратился в центр паломничества христианского мира.

И снова, сбиваясь на современные понятия, архиепископ фон Дассель устроил родному городу такую рекламную кампанию, что Ватикан просто позеленел от зависти! Поклониться святым реликвиям устремлялись со всех близлежащих стран, паломники несли в дар «кельнским королям» деньги, драгоценности, товары и пряности. Архиепископ объявил их покровителями путников и путешественников, поэтому даже те, кому Кельн был не по пути, делали крюк, чтобы сначала поклониться святым мощам, и только после этого отправиться к цели путешествия.

В романе Вальтера Скотта «Квентин Дорвард» описан подробно подобный маршрут: «Молодому человеку вручили маршрут, где был подробно обозначен их путь и все предполагаемые остановки - по большей части глухие деревни, уединенные монастыри и другие места, удаленные от городов. Тут же он получил устные наставления насчет мер предосторожности, которые следовало принимать, особенно вблизи бургундской границы, и насчет того, как ему себя вести, что делать и говорить, чтобы сойти за дворецкого двух знатных англичанок, путешествующих по святым местам, побывавших у святого Мартина Турского и теперь направляющихся в благословенный город Кельн, к мощам трех мудрых царей Востока, приходивших в Вифлеем поклониться родившемуся спасителю».

Благодаря туристическому бизнесу, основанному на главной кельнской аттракции – святых мощах, город разросся, мест для ночевки паломников уже не хватало, для поклонения приходилось занимать очереди с ночи, и в 1248 году жители Кельна поняли, что так дальше продолжаться не может. Городской совет во главе с архиепископом Кельна Конрадом фон Хохштаденом принял решение строить вокруг ларца с мощами готический королевский собор, который стал самым длинным в истории Европы «долгостроем». Через сто лет после начала постройки, грянула Реформация и Германия оказалась в затяжном экономическом кризисе – тут не до собора, с голоду бы не помереть. Так и стоял собор около четырехсот лет в виде обглоданного остова, в котором вили гнезда вороны и ястребы, и казалось, что его никогда не достроят. Молодой Гете написал в 1773 году в статье «О немецком зодчестве», защищая готическую архитектуру: «Готика, как нельзя лучше характеризует немецкий романтический характер. И как Карфаген должен быть разрушен, так Кельнский собор должен быть достроен!»…

Призыв писателя был услышан, и в 1842 году архитекторы Карл Фридрих Шинкель и Эрнст Фридрих Цвирнер предоставили подробный план реставрации и дальнейшего строительства кельнского собора. Король Пруссии Фридрих Вильгельм IV одобрил строительство и даже заложил камень, символизируя начало восстановительных работ.

Строительство собора продолжалось около шестисот лет, вплоть до 1880 года, и за это время собор поднялся на высоту 157 метров.

Ныне собор не только культовое сооружение средневековья, но и музей искусств, и концертный зал, и центр духовной жизни Кельна. В нем находятся великолепный крестовый реликварий, романские и готические кресты, епископские жезлы, статуи святых, драгоценные дароносицы.

Немецкие газеты время от времени разражаются статьями с одинаковыми заголовками: «Чьи останки лежат в Кельнском соборе?», «Произвести генетическую экспертизу мощей!», «Собор, выстроенный на мыльном пузыре»…Газеты полны разоблачений, мол «трое из ларца» совсем не Гаспар, Мельхиор и Бальтазар, а неизвестные современники архиепископа Райнальда фон Дасселя, умершие в середине ХП века и захороненные в миланской базилике.

Но кому интересны настоящие имена тех, чьи мощи покоятся в золотом ковчежце? Ведь на этих костях выросло германское чудо – Кельнский Кафедральный собор.

* * *
Я еще не рассказала о музее шоколада Штольверк, где, словно в мультфильме «Сладкая, сладкая сказка» можно наяву увидеть весь процесс превращения горьких какао-бобов в сладкий шоколад (мои дети восторженно макали выданные им вафли в фонтан из шоколада), о чудесном музее современного искусства - музее Людвига, о кельнской воде – о-де-колоне, о розово-голубых карнавалах, на которые съезжаются до миллиона туристов и прочая, и прочая. Но об этом в следующий раз.


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 26 comments