Кируля Аскалонская (kirulya) wrote,
Кируля Аскалонская
kirulya

Categories:

Музей секса в Амстердаме

Вам, как рассказчику, не простят, если вы оказались в Амстердаме и не заглянули в музей секса. Я пыталась было показывать фотографии великолепных барельефов суда Соломона в Королевском дворце на площади Дам, описывать музей кораблестроения Нидерландов с парусником-бригантиной, стоявшим на вечном приколе. По палубе гуляет настоящий капитан в камзоле и жабо, с которым можно сфотографироваться в обнимку. А еще я побывала в музее Рембрандта и в домике Анны Франк. Многое о чем можно рассказать, но я, как и любой, идущий на поводу у слушателей, начинаю свой рассказ о том, что им хочется узнать.

В старинном здании семнадцатого века в самом центре города, на улице Дамрак 18, уже семнадцать лет открыт самый старый музей секса в мире. Чего только нет в этом порочном «Храме Венеры»: огромная коллекция эротических изображений, картин, объектов, съёмок, снимков и даже сексуальных аттракционов. Чувственная любовь предстает перед нами в своем великолепии.

Как было сказано в буклете, полученном при входе, все экспонаты собраны частными лицами. Многие энтузиасты секса отдавали бесценные раритеты бесплатно, а ведь среди картин, статуй и старинных фотографий попадались уникальные вещи...

Но, обо всем по порядку.

Плата за вход в музей стоит несколько евро – вполне по карману за прекрасную экспозицию, сосредоточенную на трех этажах особняка с высокими потолками, расписанными фигурками летящих купидонов. Надо сказать, что зашла я туда с превеликим любопытством. Представьте себе: широкая пешеходная улица, трамваи звенят, прохожие снуют. Слева вывеска – гостиница, справа – магазин дисков и кассет. А посередине переливается разноцветными лампочками «Секс», словно не музей, а массажный кабинет с прокатом порнофильмов, который приличные дамы, вроде меня, проскакивают не обращая внимания на то, что там таится за плюшевой красной портьерой...

Никакой занавески не оказалось. Мы, я и мои гиды - немецкая супружеская пара, вошли в ярко освещенные распахнутые двери и оказались среди других посетителей, рассматривающих витрины с экспонатами.

На удивление посетителей было раз два и обчелся. Пара подростков: он - розовощекий парнишка в очках, она – взлохмаченная девица с серьгой в пупке и подведенными фиолетовым карандашом глазами; дама-англичанка в берете, похожая на сельскую учительницу откуда-то из Девоншира (в руках у нее был пакет с надписью «Девонширские львы») и пузатый мужчина в твидовых брюках на подтяжках.

Не успела я сделать по музею двух шагов, как на меня выскочила фигура мужчины в пальто и надвинутой на глаза шляпе. Резко взмахнув руками, он распахнул полы и продемонстрировал мне огромный торчащий фаллос (да простят меня читатели – из песни слова не выкинешь. Фаллос, пенис и прочие атрибуты будут не раз упомянуты в статье. Тема такая – ничего не поделаешь). Ввизгнув, я отскочила в сторону, прямо на толстого бюргера. Я поняла, что он из Германии, когда он машинально произнес невыговариваемое «эншульдиген зе битте».

Оказалось, что передо мной продемонстрировала свои причиндалы восковая кукла, выезжающая на рельсах каждый раз, когда кто-нибудь из посетителей задевал фотоэлемент, смонтированный неподалеку от нее. Кукла выглядела один к одному старым мерзким бомжом, щерящемся беззубым ртом. И только вздыбленный фаллос казался чужим - словно не от него, а от какого-нибудь более крупного и упитанного эксгибициониста. Я прошла дальше, сетуя на столь явную недоработку скульптора, а подростки прыгали перед восковой образиной, заставляя ее размахивать полами пальто, словно она была, по меньшей мере, Бэтменом.

Потом я прилипла носом к витринам. «Вергилии» отошли в сторону и присели на вычурную козетку времен Наполеона Третьего: они уже не раз посещали этот музей и теперь просто отдыхали, переговариваясь и совершенно не оборачиваясь по сторонам.

Мое внимание привлекла обыкновенная кафельная плитка с изображенным на ней мужчиной. Он играл в карты и сильнейшая эрекция, казалось, ничуть ему не мешала. Рядом стояла фигурка носатого человечка. Под плиткой я прочитала пояснение: «Вследствие постоянного роста коллекции, стало необходимо расширить помещения музея. И по воле судьбы; во время одной из первых перестроек, между фундаментами рабочие нашли эти два эротических объекта - фрагмент плитки дельфтского фарфора и маленькую античную фигурку Гермеса с огромным членом. Эта бронзовая фигурка, сотни лет тому назад была привезена из Средиземноморья неким голландским купцом, имя которого, увы, не сохранилось».

Я сразу поняла, что если эта надпись подлинная, а не самая обыкновенная реклама, то находки предзнаменовали успех музею секса. Ведь в буклете, врученном мне при входе, было написано, что храм Венеры посещают ежегодно 500.000 посетителей, и, таким образом, это один из музеев Амстердама, имеющий самый большой наплыв посетителей.

Чего только не было за прозрачными стеклами витрин! И богатая коллекция японского фарфора, на котором выписаны постельные сцены с участием самураев, фрагменты древнеегипетских фресок и фигурки греческих фавнов. Я любовалась книгой с эротическими инструкциями из древнего Китая. Оказалось, что это обычный свадебный подарок для новобрачных; другие культуры - другие нравы и обычаи. Тончайшие картины соития, выполненные на шелке, украшали это «книгу под подушку», в которой мужской и женской половой орган имели названия «Оружие Любви» и «Нефритовый стержень», «Низина Наслаждения» и «Яшмовая Пещера». Тут я вспомнила, что в русском языке так и не придумали нормального, цивилизованного слова для этих органов, и мне стало обидно за такой прекрасный, но табуированный язык. Он настолько "закомплексован", что невозможно описать действие, ничуть не хуже и не постыднее поглощения пищи или сна.

Бродский писал: "...любовь, как акт, лишена глагола." Скажите мне, пожалуйста, как по-русски описать соитие так, чтобы это не было: похабно, грязно, смешно, как в дамских романах. Может, использовать медицинскую терминологию? Бунин справился с этой задачей, и у него акт - высокое искусство и таинство. Кто еще мог красиво писать о любви, как о физическом действии? Не могу сказать, что все увиденное мною, было красивым, но одно я поняла: репликой «В СССР секса нет» мы сами скрыли для себя огромный пласт культуры. Той самой культуры, которая так органична у индусов, японцев или таитян. Где секс – счастье и радость, а физическое сношение – не постыдное действие, осуждаемое парткомом и старушками на лавочке.

Но что-то я отвлеклась, размышляя. Пройдя мимо множества сакральных амулетов в виде половых органов различной конфигурации, я остановилась возле эротической картины, написанной на деревянном стульчаке в двадцатых годах прошлого века бельгийским художником Фернандом Дрессе. Она очень натурально изображало то, каким образом и чем сидят на этом стульчаке. Поразмыслив, я решила, что в моем доме такого натурализма не будет, и пошла дальше. А бюргер, взглянув на картину, начал страшно багроветь.

Поспешив оторваться от моих друзей, я смело завернула за поворот, и... заблудилась. Оказалось, что экспозиция музея составлена так, что вы попадаете в лабиринт по специально спроектированной лестнице, соединяющей этажи особняка. В результате получается захватывающее кружение по комнатам и коридорам, где перед посетителями в каждом закоулке открываются удивительные зрелища. И старинная архитектура особняка, и постоянно пополняющаяся коллекция экспонатов различных культур и эпох доставляет всем присутствующим наслаждение от созерцания этого великолепия.

У меня начало рябить в глазах от многочисленных муляжей фаллосов, сделанных из различных материалов: глины, янтаря, бронзы, бычьей бедренной кости. А каменный римский фаллос высотой сорок сантиметров и диаметром восемь сантиметров и вовсе привел меня в изумление. Табличка под ним гласила: «Культовый фаллос шестого века до нашей эры использовался как тотем в ритуальных вакханалиях в честь бога Диониса-Бахуса. Его обливали красным вином, дабы девственницы, теряющие с помощью него невинность и тем самым обручавшиеся с богом, не пугались вида крови».



Окончательно добили меня выставленные в отдельной витрине муляжи тортов в виде мужского и женского половых органов. Белесая глазурь и взбитые сливки, в изобилии покрывавшие их, смотрелись островками застывшей спермы. Не экспонаты, а бутафория к фильму «Калигула». Английская дама в беретике наклонившись над ними, быстро чиркала что-то в крохотном блокнотике. Не иначе как записывала себе рецепты этих тортов с условными названиями «Минет» и «Куниллингус».

Вот тут и нашли меня мои провожатые и возгласами: «Смотри, какие раньше были корсеты и подвязки! Столько крючков! Они же без горничных раздеться не могли!».

Подивившись, как могли дамы позапрошлого века предаваться утехам в такой броне со шнуровкой, подвязками и бантами, я поднялась на второй этаж. Но и на лестнице меня ожидали сюрпризы: вдоль пролетов в освещенных витринах красовались настоящие пояса целомудрия! Подпись под ними гласила: «оригинальный железный пояс целомудрия, высота 38 см ширина 15 см также знакомый как «пояс Венеры» или « флорентийский пояс», вероятно из 12 века. Это изобретение, выдуманное мужской ревностью, сохранилось в Испании до 16 века».



Эти железные оковы, ржавые от времени, имели в окружности менее тех самых классических 90 сантиметров, определяющих хрупкую фигуру, и были, скорее всего, предназначены для четырнадцатилетних тощих девочек. С виду пояс напоминал трусики-бикини с прорезью внизу, выкованные безумным кузнецом. Скажу вам сразу, у меня очень развито воображение. И когда я представила себе, какие они тесные, как натирают, и какую разводят антисанитарию, то возблагодарила судьбу, что не живу в каком-нибудь готическом замке в тринадцатом веке с мужем-рыцарем, собирающемся на Святую Землю освобождать Гроб Господень. Мрачное было время, не до секса тогда было, дьявольского искушения.

Поднимавшиеся вслед за мной подростки тоже остановились перед поясами верности, и я услышала, как мальчик тихо прошептал девочке по-английски: «Я бы тебе надел этот поясок...» И добавил какое-то слово, отчего девицы хмыкнула и толкнула его плечом.

На втором этаже мне немного полегчало: на стенах висели жеманные картины куртуазной любви: кавалер со слащавой улыбкой щипал даму в пудреном парике за сосок, а та игриво отставляла в сторону ножку. Если бы не монах на заднем плане, задравший сутану до шеи, эту картинку можно было смело вешать в салоне. Здесь я наслаждалась, пока при очередном обходе не увидела бюргера. Он вывалился, в прямом смысле этого слова, из темной комнатушки, в которой по стенам метались красные всполохи. Бюргер вытирал багровое лицо платком, а я немедленно устремилась в таинственное место.

Два алых огня освещали портреты маркиза де-Сада и Захера-Мазоха. По стенам в художественном беспорядке были развешаны плети, хлысты, стеки, какие-то странные дощечки в форме весла (я сразу представила себе парковую скульптуру «Девушка с веслом»). Музыка из динамиков неслась соответствующая: что-то электронное и на нее, в качестве фона, наложены стоны, всхлипы и свист ремня.

Подростки уже торчали внутри. Мальчик с деланно-скучающим видом рассматривал фотографии свирепых красоток, затянутых в черный и красный латекс, а девочка не отходила от стенда с плетьми. Наконец, не совладав с собой, она схватила одну и, размахнувшись, щелкнула ею в воздухе. По ее лицу разлилось блаженство.

Подошедшая учительница отобрала у нее плеть и повесила на место. Я поняла, что этот вид девиаций меня не интересует и вышла из капища садомазохистов.

На третьем этаже просторный светлый зал был назван «Залом Оскара Уайльда». Здесь все экспонаты: фотографии, скульптуры, настенные медальоны говорили об однополой любви, преимущественно мужской. А в центре зала красовались две пластиковые скульптуры, изображающие фаллос, увеличенные примерно в тысячу раз. На них можно было сидеть, уютно устроившись на тестикулах, или мериться с ними ростом. Я заметила оценивающий взгляд дамы в беретике, брошенный ею на бюргера. Тот громко высморкался в большой платок, смутился и засунул руки в карманы. Оказалось, что дама всего лишь хотела попросить сфотографировать ее, о чем и показала жестами. Бюргер облегченно вздохнул и принялся настраивать фотоаппарат.

«Пора, - сказали мне мои провожатые, - мы еще должны успеть в Гаагу, в парк «Мадурадам – мини Голландия». Поэтому по залу восковых скульптур с позирующей нагишом Нормой Джинн, будущей Мерилин Монро, мы уже бежали галопом.

На улице все было, как и прежде: снующие пешеходы, звенящие трамваи, накрапывающий дождик. Из дверей музея вышла знакомые подростки. Прежде робкий парнишка крепко держал свою спутницу за талию, а она уже не казалась этакой гордячкой, опытной и всезнающей девицей. Парочка, обнявшись, пошла по улице Дамрак и скрылась за поворотом. Удачи им в жизни!
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments