Лида, подай соль!

Моя бабушка Лида была пчелкой-труженицей. Сколько я её помнила, она или хлопотала у плиты, или сидела за швейной машинкой, или стояла, накручивая клиенте бигуди на перманент. Бабушка повторяла фразу: "Будет день, будет пища". Только в Израиле я узнала, что это фраза из Талмуда.

Баба Лида научила меня печь дрожжевые лепешки, я сама раскатывала маленькой скалкой тесто. Она пекла чудный хворост в виде роз и обсыпала их сахарной пудрой. А её маковый рулет был таков, что у меня появилась привычка: я везде покупаю маковый рулет, иногда один кусочек, иногда целиком, чтобы вспомнить тот вкус, но не получается.

Дедушку Леню я очень любила. Он водил меня в садик, рассказывал сказки, и научил меня читать в 3,5 года. Он читал газету, а я спрашивала, что это за буквы в заголовке. Так и научилась. Ещё я любила играть с его потемневшими медалями и орденами. Он был кавалеров ордена Славы. Того самого, с черно-оранжевой ленточкой. 

Дедушка Лёня работал бухгалтером, и ровно в 60 лет вышел на пенсию. Пенсия была маленькой, и бабушка крутилась как могла. Дед играл в шахматы и приглашал в дом приятелей поиграть. Бабушка Лида угощала их чаем с маковым рулетом.

Они казались идеальной парой. Я не слышала, чтобы они ссорились. Дедушка самоотверженно ухаживал за бабушкой, когда она заболела и умерла.

И, вспоминая их брак, только сейчас я понимаю, что он держался на бабушкином каждодневном труде и зарабатывании денег на пенсии. Дед играл в шахматы, а когда ел приготовленный бабушкой суп, то звал её с кухни: "Лида, подай соль!" И она бежала от плиты, чтобы подвинуть деду солонку, стоявшую в центре стола.

Вспоминая это, я радуюсь, что во мне нет ни на грош бабушкиной самоотверженности.